Вторник, 17 Окт 2017, 23:06
Приветствую Вас Гость | RSS
 
.
Главная | Служба Пешкова Степана Егоровича | Регистрация | Вход
Меню

Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 60

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Социальные сети
Ещё:


 «Делает честь начальникам и войскам».
Николай I.
 
    Пешков Степан Егорович. 
 
   Знак отличия Военного ордена был учреждён 13 (25) февраля 1807 года манифестом императора Александра I, как награда для нижних воинских чинов за «неустрашимую храбрость». Знак должен был носиться его обладателем всегда и при всех обстоятельствах. Изображение Святого Георгия на воинском ордене не было случайным. По житию, Святой Георгий смиряет змия словом и крестом, однако в Греции и у славянских народов сложилась традиция, что он делает это прежде всего силой оружия. Вот откуда изображаемый на иконах поединок. Отсюда же идет и традиция считать Святого Георгия покровителем воинов. Издавна на Руси существовал духовный стих о Егории Храбром, в котором Святой Георгий является устроителем Земли Русской.
   Награжденный Знаком Отличия Военного Ордена,  «Егорьевским крестом» в числе первых казаков ЗКВ был казак 2-й пешей казачьей бригады 8 батальона Пешков Степан Егорович. Территориально в состав 8 батальона входили земли Нерчинского уезда, Городищенской волости Приононья, Шаранаев. Первопроходцы, служилые люди и их потомки , поселившиеся на Шаранаях, стратегических путях по доставке соли из Борзинских соленных озер, открытых еще с 1661 года, в совершенстве знали военное ремесло.  Метрические книги из архива города Читы, 282 фонда говорят, что 27 июля 1829 года у Егора Пешкова родился сын Стефан. Восприемником, т.е. крестным отцом стал пограничный казак Филипп(Офанасьевич) Белокопытов(1783 г.р.).  Церковнославянская форма, принятая в православии - Стефан  , по другому имя -  Степан приходятся в церковном календаре на 27 июля, день преподобного Стефана Махрищского.[1] Так и определилась судьба младенца Степана, стать венцом, а по гречески Степан - это «венец». Роспись Шивиинской Богородской церкви в 1840 году рассказывает, что в Шаранайском селении у домохозяина  Егора Петровича Пешкова, имеющего от роду 44 года, его жены – Анны Гавриловны – 40 лет, дети: Михаил – 15 лет, Стефан (Степан) – 13 лет, Иван – 8 лет, Александра – 18 лет, Лукия – 4 года, брат его – Иван – 25 лет.[2] Так подрастал будущий казак.
     В связи с угрозой интервенции англичан и французов на Камчатку по предложению генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьева,  и  разрешения центрального правительства России экстренно организована переброска войск и забайкальских казаков в низовья Амура. 6мая 1853 г. сформирована морская казачья команда из одной роты 46 флотского экипажа и сотни Забайкальских казаков из 146 нижних чинов и 3 офицеров [3]
   Англичане и французы предполагали в мае 1855 г взять реванш за позорные неудачи 1854 года на Дальнем Востоке ...8 мая в Де – Кастри показались 3неприятельских судна. Удачный выстрел казаков заставил повернуть неприятеля.[5] И вот здесь возникает вопрос… Не отсюда ли идет первый подвиг забайкальского казака :  цельным выстрелом подобьет наступление врага и тем совершенно прекратит действие «онаго» ... Рассказы Пешковых передающих из уст в уста подвиг предка говорят: казаков было мало и уже решали отступать, однако Пешков рассуждая что не гоже бежать, а надо сражаться прицельным выстрелом попал в скопление противника и остановил его. Другой рассказ говорит о подготовке к обороне: когда пушка застряла на одном провалившемся мосту от собственной тяжести, Пешков встал под опору и стоял до тех пор пока пушку не вытащили, что говорит о его крепости духа и физической силе.
 3 октября 1855 года Россия подтвердила свое право на Дальний Восток, отстояв устье реки Амур от объединенной англо-французской эскадры. До этого была героическая оборона Петропавловска-Камчатского. Поняв, что взять Камчатку невозможно, англичане решили захватить устье реки Амур, тем самым контролировать весь фарватер реки вплоть до Забайкалья, где в то время добывалось промышленное серебро и золото, и был сосредоточен весь торговый китайский путь в Россию, промышленный и военный потенциал Восточной Сибири. Граф Муравьев понимал, что рано или поздно англичане пойдут на этот шаг, а посему в срочном порядке приказал отправиться в устье Амура и занять оборону. Было вычислено единственно пригодное место – залив Де Кастри, куда могла быть направлена экспансия.
 


Общий вид залива Де Кастри.

  Из воспоминаний фельдшера Демидова, входившего в состав боевой казачьей части, отправленной в Де Кастри.
"Ранним утром 8-го июня наш полубатальон в полном составе уже плыл по озеру Кизи, придерживаясь левого утесистого берега. После двухдневного плавания, втянувшись в узкий проток, мы направились к противоположному берегу, выгрузили здесь лодки и построили балаганы из корья для склада провизии. Переночевав, на другой день мы двинулись лесом в горы. Чтобы достичь назначенного пункта, нам предстояло пройти с пушками хребет в 21 версту. Расстояние небольшое, но задача оказалась трудною. Густой лес с чащею кустарников, перевитых плотною сетью вьющихся растений, представлял сплошную преграду; притом же встречались нередко топи и трясины. Поэтому есаул Пряжевский шел впереди с полуротой, прорубал просеку и настилал гати; по мере подготовки пути, артиллерия наша подвигалась вперед с остальными людьми. На четвертый день похода, нас догнал генерал Муравьев, приказал остановиться и варить обед, прибавив, что мы пришли на свое место, так как де-Кастри отсюда рукой подать. Все это произвело на отряд оживляющее действие. Запылали костры, закипели котелки, раздалась веселая песня казаков, которые видимо были ободрены присутствием начальника".
«Перед отъездом генерал (Муравьев) приказал: нашему полубатальону в полном составе или, если окажется удобнее, частью остаться на зимовку здесь на месте, у бухты де-Кастри, а прибывающим линейным батальонам зимовать в Мариинском посту. При этом он уполномочил подполковника Сеславина властью командующего сухопутными войсками, а контр-адмирала Зовойко (в Николаевске) — морскими силами. Перестав ожидать неприятеля, подполковник Сеславин в октябре оставил 70 казаков для охраны залива и  приказал два единорога со снарядами  подкатить на лафетах под навес на зимовку[6].









 



 10-ти фунтовый горный единорог
   
Вскоре оставил нас и Сеславин, отправившись со второй казачьей ротой, под командой есаула Забелло, на зимовку в Мариинский пост. В де-Кастри остался только есаул Пузино с первою ротой, да еще конные казаки и артиллеристы с Имбергом и Кузьменком, находившиеся в Мариинском посту с прошлого года. На мою особу в скромном звании фельдшера досталась важная миссия охранять здоровье людей и заведовать лазаретом".
В 8 часов утра, 3-го Октября 1855 года, показались в Татарском проливе, пред входом на рейд де-Кастри, три судна без флагов: один фрегат, лавировавший под всеми парусами к N-ду, и два паровых корвета. Тотчас была пробита в лагере тревога. Рота, в числе 120 человек, была «разсыпана» по опушке леса Александровского поста, следующим порядком: 1-й взвод, в числе трех урядников и 40 человек казаков, под командою Линейного № 14-го баталиона прапорщика Чаузова, занял правый фланг до речки Нелли, составлявшей центр позиции; 2-й взвод, в числе трех урядников и 40 человек казаков, под начальством 47-го Флотского экипажа Линдена, занял левый фланг позиции; два горных 10-ти фунтовых единорога, при одном фейрверкере и 18-ти артиллеристах, под командою 47-го Флотского экипажа мичмана Эльчанинова, примыкали к левому флангу. Команда казачьих штуцерных, в числе 40 человек, была разделена на 2 полувзвода: 1-й полувзвод под начальством старшего урядника Николая Сапожникова, расположенный в земляных завалах на правом фланге позиции, служил прикрытием 2-му взводу; 2-й полувзвод, под начальством младшего урядника Федота Журавлева, таким же порядком расположенный на левом фланге, служил прикрытием артиллерии. Командующий всем отрядом есаул Пузино находился в центре позиции, равно как и 19-го Флотского экипажа капитан-лейтенант Федоровский, которому поручено было следить за ходом действий для составления военного журнала.



 нарезной штуцер

   В 12 ¼ часов 7 вооруженных гребных судов, имея десанту до 400 человек, построились в две колонны и направились к Александровскому посту, на речке Нелли. Есаул Пузино не видя возможности атаковать, на открытой площадке Александровского поста, в четверо сильнейшего неприятеля, решился не допускать его до окончательной высадки на берег и послал приказание мичману Эльчанинову, чтобы, как только неприятель подойдет к берегу, встретить его картечными выстрелами, которые должны были служить сигналом к общему нападению всего нашего отряда.В 12 час. 40 минут, гребные суда приблизились к берегу и были встречены огнем наших орудий и штуцерных; в тоже время, остальные два взвода с громким ура бросились на берег и открыли огонь по неприятелю. Ответив на огонь нашей артиллерии и штуцерных сильными картечными и штуцерными выстрелами, неприятель, в совершенном расстройстве, немедленно и безпорядочно отступил.В 1 ¾ ч. Фрегат и паровые корветы приблизились к берегу и стали на шпринги параллельно оному: фрегат в разстоянии на глазомер до 5 кабельтовых; корветы 2 ½ или 3 кабельтова, и начали осыпать берега наши по всем направлениям бомбами, ядрами и гранатами; тогда есаул Пузино поставил отряд вне неприятельских выстрелов.В 5 ½ часов бомбардирование прекратилось. Потеря наша в этот день состояла изъ одного убитого казака и двух раненных: казака и фейрверкера.»
  Получив отпор, союзные войска больше не предпринимали попыток произвести экспансию на русский Дальний Восток. А Забайкальское казачье Войско получило первое боевое крещение, выдержав его с невероятным мужеством и стойкостью.

                           


 Медаль за участие в бою при Де-Кастри. (8) Высокой степени вероятные ветераны "дела при Де Кастри", так как они награждены медалями. Всех участников  сражения наградили  медалями.
На рапорт Н. Н. Муравьева  № 49 от 10 января 1856, адресованный военному министру, император наложил развернутую резолюцию: «Всех офицеров представить к наградам и объявить благоволение в приказе, нижним чинам дать пять знаков отличия военного ордена и всем по одному рублю серебром». [7]
 Если в каком-либо сражении отличались полк или команда, то полагались от двух до пяти крестов на роту или эскадрон.
 Казаки, первые Георгиевские кавалеры ордена: урядник Степан Егорович Пешков, младший урядник  Федот Журавлев, старший урядник  Николай Сапожников, Тимофей Рязанов,  урядник Петр Таскин.


  
 Награждались наиболее отличившиеся казаки, причём с учётом мнения их товарищей. Этот порядок был узаконен и назывался "приговор ". Кресты, полученные по "приговору " ценились в казачьей среде больше, чем полученные по представлению командира. Награждение Георгием давало льготы отличившемуся: прибавку трети жалованья, сохранявшуюся и при выходе в отставку (после смерти кавалера его вдова в течение года пользовалась правом на ее получение); запрещение применения телесных наказаний к лицам, имеющим знак отличия военного ордена.
    С 19 марта 1856 года царским указом введены четыре степени, награждение которыми производилось последовательно. Знаки носились на ленте на груди и изготавливались из золота (1-я и 2-я ст.) и серебра (3-я и 4-я ст.). Нумерация знаков началась заново для каждой степени.
  Забайкальские казаки как универсальные воины сразу показали себя. Так описывал Задорнов в город Петропавловск казаков: город пуст, ни человека на улице, идущей вверх на гору и видимой как на плане, ни дыма, ни собаки. Однако здешние казаки без нагаек, пешее казачье войско, наша морская пехота по-муравьевски, гребцы и гонцы, годные в дело и на суше и на море. Казак с ружьем за спиной проворно принял конец и закрепил за порядочный кнехт. … Казачий офицер богатырского вида. Хоть в гвардию! Типичный сибиряк без петербургских усов и бакенбард. Брит, стрижен, очень короткие светлые усы, сильно загоревшее лицо. Плотен в плечах, высок.
    15 февраля 1857 года Муравьев потребовал от Корсакова ранней весной выставить посты уже у устьев Сунгари и Уссури и провести ротацию: «Занимаемые ныне посты Котомандский, Комарский и Усть-Зейский снять вовсе, возвратив состоящих на них казаков в Забайкальскую область, в места жительства. Для занятия же Усть-Сунгарийского и Усть-Уссурийского постов назначить вновь 50 человек по 25 на каждый пост, при двух офицерах, из числа пеших и конных казаков, предназначаемых к поселению на Амуре в лето 1858 года». Задачи вновь выставляемых постов остались прежними, но к ним добавлены осмотр и выбор местностей для поселений 4-й и 5-й сотен Амурского конного полка и пешего казачьего батальона. Муравьев подробнейше описал снабжение казаков, от оружия до теплой одежды, для несения ими годовой службы на вновь учреждаемых постах. Определить места для них должен был топограф подпоручик Александр НикитовичПопов.                                                                                                                                
   4 апреля 1857 года Н.А.Хилковский сообщил Наказному атаману Забайкальского казачьего войска М.С.Корсакову, что командиром «для занятия Уссурийского поста с 25 казаками мною назначен зауряд-хорунжий Сивириин Андреев Токмаков». Эта команда высадилась в первых числах июня 1857 года на правом берегу Амура, у места впадения в его протоку Уссури. Тремя днями раньше такая же команда из десяти казаков при одном офицере – сотнике Киселёве – высадилась и восстановила пограничный пост на левом берегу Амура напротив устья Сунгари. Через год, в 1858 году, здесь высадились пешие казаки и основали станицу Михайло-Семеновскую (названную в честь М.С.Корсакова).
       25 июня 1857 года Н.Н.Муравьёв, опираясь на донесения топографа об определении им мест для постов и о занятии казаками Уссурийского и Сунгарийского постов, отдал приказ №42 губернатору Приморской области контр-адмиралу П.В.Казакевичу: «Для временного же вторым  отделением сей линии имеет господин военный губернатор, впредь до поселения там казаков, назначить одного из благонадёжнейших штаб или обер офицеров, в его распоряжении состоящих, которому определить местопребываеие в Уссурийском или Сунгарийском посте». Муравьёв прямо и чётко уточняет:«Новейшим распоряжением моим, сделанным уже на Усть-Зейском посту, предписано учредить Уссурийский пост на правом берегу р.Амура, ниже устья реки Уссури… Устье этой реки предполагается пограничным нашим пунктом на правом берегу Амура».
       Уссурийский и Сунгарийский казачьи посты просуществовали в указанных местах год, а потом были сняты, казаки вернулись в Забайкалье. Но они обнаружили, показали Н.Н.Муравьёву и обжили удобные места для поселения казаков и десанта 13-го Сибирского линейного батальона под командованием Я.В.Дьяченко. Дальше на месте этих постов, разведанных передовыми отрядами казаков, продолжали строиться и развиваться станицы Михайло-Семёновская и Казакевичева, а также селение Хабаровка – будущий город Хабаровск. главные города и казачьи станицы на Амуре возникли на месте выставленных за год до этого казачьих постов. Н.Н.Муравьёв выдвигал на первый план при колонизации районов Приамурья именно казачество, как  наиболее подготовленное и приспособленное к трудным условиям военизированное подразделение, умеющее не только воевать, но и хозяйствовать автономно. На пяти пограничных постах, на Амуре, в 1856-1857 годах несли службу казаки. Казаки 2 пешей бригады Забайкальского казачьего войска, несшие пограничную службу на Усть-Сунгарийском посту в зиму:
      Командир поста сотник Т.Е.Кисилев.
           № 7 батальона
                Казаки
1. Егор Филиппов Ушаков.
2. Василий Егоров Некипелов.
3. Ефим Варфоломеев Турков.
4. Федор Яковлев Золотарев.
5. Иван Григорьев Медведков.
         № 8 батальона
             Урядник
1. Степан Егоров Пешков.
               Казаки
1. Аксен Иванов Шишкин.
2. Терентий Гаврилов Чупров.
3. Яков Трофимов Баранов.
4. Гурий Петров Кибирев.
      Безусловно, что необходимо считать начало пограничной службы на Дальнем Востоке с 14(26) мая 1856 года, когда приказом № 222,  отданном на левом берегу Амура у устья реки Кутоманды Наказным Атаманом Забайкальского казачьего войска полковником М.С.Корсаковым, был назначен «войсковой старшина Н.А.Хилковский заведующим всеми по реке Амуру постами». История российская, в том числе и пограничных войск, едина, и ее нельзя, на мой взгляд, делить и переписывать в угоду тем, или иным, политическим режимам. Только честная история, воздающая заслуженное, всем ее творцам и участникам, поможет воспитанию патриотов родного Приамурского края. [8]
… Удога думает, что бесстрашные и свирепые маньчжуры недаром пропустили такой великий караван. От гудков парохода, говорят, весь город разбежался.
– Верно, Алешка, ты говорил когда-то, что полон Амур придет народа.
– Да, вот и тряхнули маньчжуров! – отвечал Бердышов.
Вечером казаки вспоминали, как проходили Айгун. Ко многому они там присмотрелись. До сих пор предполагали, что маньчжуры могущественны. Все привыкли к тому, что они злобны и надменны. А в Айгуне присмотрелись к их жизни, оказалось, что там гниль, беднота. Казаки заметили, что китайцы маньчжуров не любят.
– Как же, начальство!
– Я вам это и прежде говорил, а мне никто не верил, – замечал Маркешка.
– Мы верили! Да вот довелось и самим посмотреть! – сказал Пешков. Он последнее время невесел. Ему никто не ответил. С тех пор как его песню генерал потребовал к себе, казачьи офицеры и урядники настрого запретили ее петь и самому Пешкову грозили разбить всю морду, если он затеет еще что-либо подобное.
– Ты весь пеший батальон срамишь! И родную станицу нашу позоришь! Как тебе не стыдно! – корил его Скобельцын.
Ждали неприятностей и обдумывали, как лучше их избежать. «Песни складывал и попался! Однако не тюрьма ли за это?» – потихоньку говорили между собой казаки, не знавшие прежде Пешкова. Теперь едва Пешков открывал рот, как все умолкали.
– Если маньчжура разбили, то с англичанкой и делать нечего! – заметил урядник Скобельцын, двоюродный брат станичного атамана в Усть-Стрелке.
– Ну-у! Много ли их! – подтвердил русый пожилой казак Балябин с хитрым, улыбающимся лицом в рябинах.
– У них машины! – возразил Маркешка.
– Кто это сказал? – строго заметил Скобельцын. – Что значит машина? Вот русская сила! – похлопывал он по шашке. – Да еще кулак и штык! Разобьем!
– Расплющим! – подтвердил подвыпивший Алексей Бердышов. Общее хвастовство и на него подействовало. Пешков молчал угрюмо. Освоение Дальнего Востока (№4) - Война за океан. Задорнов Н.
В середине XIX в. была сложена историческая песня о сплаве по Амуру и защите залива Де-Кастри от англо-французской эскадры- автор Степан Егорович Пешков и фамилию автора подтверждает Задорнов Николай. По Нерчинскому договору русским судам отказывалось в плавании по Амуру, но война России с Западной коалицией заставила вновь поднять вопрос о сплаве по Амуру войск и грузов для защиты наших интересов на Тихом океане. В 1854 г. военный губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев получил соответствующее распоряжение, и 14 мая того же года от Шилкинского завода отправилась флотилия барж и судов во главе с пароходом «Аргунь». 28 мая флотилия достигла китайского города Айгуня. Переговоры с маньчжурским начальником гарнизона прошли успешно, и 15 июня экспедиция прибыла в пост Мариинский, где Н. Н. Муравьев встретился с руководителем Амурской экспедиции Г. И. Невельским. Часть казаков была отправлена в Петропавловск на Камчатке, часть оставлена для защиты Де-Кастри. Так завершился первый сплав по Амуру.
Весной 1855 г. состоялся второй сплав. Вместе с войсками прибыли крестьяне-переселенцы. В заливе Де-Кастри с тревогой ожидали появления англо-французской эскадры, но к осени успокоились, и часть людей была переведена на зимовку в Мариинск.
  В Де-Кастри осталась артиллерия и рота казаков под началом есаула Пузино. 3 октября неожиданно появились английские суда, но их попытки высадить десант были отражены, и 17 октября англичане покинули залив. Эти события и легли в основу исторической песни, созданной участниками обороны Де-Кастри. Произведение состоит из двух частей. Первый сюжет посвящен подготовке экспедиции и сплаву по Амуру:
В пятьдесят пятом году
В Забайкальском во краю
По бригадам шел приказ —
Назначали в Амур нас.
Мы услышали походу,
Много шли в Амур с охотой.
В батальоны формивали,
В Молоду нас отправляли,
В Молоду мы приходили
Однуе ночку пробыли.
С Молодой нас отправляли,
Нам подвод-то не давали,
Нам подвод-то не дали,
Нас пехотой повели.
Вот походы-хлопоты,
Отправляли нас в Баты.
Во Батах мы проживались,
Все ученьем занимались.
Нам ученье ничего,
Между прочим — чижело.
Вот кончали смотр-ученье,
Пошли в Шилку на мученье.
Мы во Шилке проживали,
Себе баржи исправляли...
Вот и баржи нагрузили,
Вниз по Шилке отвалили...
Сошлась Шилка и Аргунь,
Тут пошла река Амур.
Мы Амуром проплывали,
Много горя попримали...
Муравьев отдал приказ,
Повели в Декастру нас.
Мы в Декастру приходили,
На изморье выходили,
На изморье выходили,
Белы руки опустили:
«Это что за издивленье,
Только лес, одне коренья!»
Нам и нечего смекать,
Мы просеки просекать,
А морозы подошли,
Мы в казармы перешли...
  Сразу обращает на себя внимание насыщенность текста реалистическими деталями, удивительно точная, подробная «география». Несомненно, автор был участником событий. Второй сюжет, посвященный отражению английского десанта, лишен такой детализации:
Мы за кустиком лежим
Промеж собой говорим:
«Ну, ребятушки, потише,
Подождем его поближе,
Ну, ребята, не бояться,
Англичанам не поддаться».
Ружья, пушки загремели,
Англичане заревели...
   Есаул Пузино представлен как типичный
военачальник — «слуга царю, отец солдатам»:
Перед зводом-то отец,
Пузинов наш молодец...
В рассказах-воспоминаниях он предстает совершенно иным: «Ну, и сколь раз на мель садились. А тут Пузинов етот. Беды! Почитай день-от цельной с баржой промучисся, покуль выташшишь. А сташшишь — тут бы сдыхнуть, да куда! Сичас команда: „Ломай лозняк!“ Ну, наломам сами же, нас же и порют. И уж он пошшады не знат».
В начале ХХ в. песня неоднократно записывалась известным фольклористом М. К. Азадовским. Ее пели как походную, а казаки старшего возраста исполняли также за работой или на гулянье. Не исключено, что «казачья эпопея» создавалась поэтапно, возможно, даже не одним автором. На такую мысль наводит и «разностильность» отдельных частей, и наличие вариантов, в которых упоминаются события более позднего времени, например заключение Айгунского договора 1858 г. По-видимому, в процессе бытования текст обрастал новыми подробностями. Скорее всего, изначально песня создавалась как отклик на первый сплав, но с позиций казачьего сословия героическая оборона Де-Кастри оказалась событием более значимым, поэтому акцент был перемещен на 1855 год. Важнее всего, однако, тот факт, что перед нами один из поздних образцов русского героико-эпического творчества, дающий представление о творческом потенциале и духовных ценностях первых засельщиков Дальневосточного края.Лидия ФЕТИСОВА,Владивосток.
 
                            Список первоисточников и литературы.
 1.ГАЗК. Фонд282. Опись 1. Дело 294.
2. ГАЗК. Фонд282. Опись 1. Дело 636.
3. А.Васильев. Забайкальские казаки. Т.3.стр.58. Благовещенск.2008 г.
4.  А.Васильев. Забайкальские казаки. Т.3.стр.72. Благовещенск.2008 г.
5.  А.Васильев. Забайкальские казаки. Т.3.стр.77. Благовещенск.2008 г.
6.  A.Васильев. Забайкальские казаки. Т.3.стр.75 - 79. Благовещенск.2008 г.
7. http://de-kastri.com/index.php/articles/27-history/76-5
8. Выступление Атамана Амурского казачьего войска В.В.Крюкова.
 
 
 
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:

Поиск

Календарь

Курс валют

Друзья сайта
  • МБУК "Оловяннинская межпоселенческая центральная библиотека"

  • Министерство культуры Забайкальского края

  • ЗКУН Библиотека им. А.С. Пушкина

  • Погода


    © 2017 | Краеведческий информационный портал «Всему начало здесь - в родном краю».

    Конструктор сайтов - uCoz
    Рейтинг@Mail.ru